Новости Энциклопедия переводчика Блоги Авторский дневник Форум Работа

Декларация Поиск О нас пишут Награды Читальня Конкурсы Опросы








ГП-цитатник

Опыты перевода с испанского

Важно: в заголовке кроме темы указывайте ЯЗЫК(И).

Модератор: LyoSHICK

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Mujer de rojo » Вт ноя 11, 2014 13:15

Добрый день!
Wladimir, извините, что перебиваю, может, Bruja Agata хочет сказать, что вот здесь:

Es comprensible, porque uno de los placeres de la lectura

запятая не нужна перед "porque"? Я посмотрела в других вариантах, там её нету.
Нет!
Аватара пользователя
Mujer de rojo

 
Сообщения: 786
Зарегистрирован: Чт ноя 29, 2012 14:12
Откуда: Россия, Москва
Язык(-и): Испанский. Español. Spanish





Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Ср ноя 12, 2014 13:06

Может, всё может.
:-)
Но точно это может сказать только Bruja Agata.
А у неё обет (не путать с "обедом", который когда-нибудь заканчивается,
в отличие от обета).

Вообще-то, я не против продолжения викторины, но при условии, что Bruja Agata, в конце концов, скажет, кто угадал.
:-)
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Пн ноя 17, 2014 13:08

3.
“Переводчик – это обезьяна”, - сказал он, перефразируя Мориака и желая сказать, что переводчик должен повторять все ужимки и гримасы автора - нравится ему это или нет.

Мне удалось найти эти фразы, о которых пишет Гарсия Маркес. Вот как они выглядят полностью (перевод на русский - мой).

“El novelista es el mono de Dios. Pues bien, el traductor es el mono del novelista. Debe hacer las mismas muecas, le guste o no”.François Mauriac


Писатель – обезьяна Бога. Ну а переводчик – обезьяна писателя. Он должен повторять все его гримасы, нравится ему это или нет. Франсуа Мориак

“En primer lugar, un traductor es un hombre que no tiene ningún derecho; sólo tiene deberes. Debe demostrar a su autor una fidelidad de perro, pero de un perro especial, que se comporta como un mono”. Maurice E. Coindreau


Прежде всего, переводчик – это человек, у которого нет никаких прав, только обязанности. Он должен демонстрировать своему автору собачью преданность, но при этом вести себя как обезьяна. Морис Э. Куандро

Мне тут вспомнилось другое сравнение переводчика с обезьяной. Корней Иванович Чуковский в своей знаменитой книге о художественном переводе пишет:

В одном из рассказов Киплинга высокопарный и напыщенный немец говорит про свою обезьяну, что «в ее Космосе слишком много Эго». Про некоторых переводчиков можно сказать то же самое.


И далее:

“ …нужно возлюбить переводимого автора больше себя самого и беззаветно, самозабвенно служить воплощению его мыслей и образов, проявляя свое эго только в этом служении, а отнюдь не в навязывании подлиннику собственных своих вкусов и чувств. Казалось бы, нетрудное дело – переводить того или иного писателя, не украшая, не улучшая его, а между тем лишь путем очень долгого искуса переводчик учится подавлять в себе тяготение к личному творчеству, чтобы стать верным и честным товарищем, а не беспардонным хозяином переводимого автора”.


Но вернёмся к высказыванию Куандро. У переводчика нет никаких прав?
Не все с этим согласны. Вот что говорит по этому поводу известный российский переводчик Александр Богдановский.

"Русский Журнал": Что может и чего не может сделать для книги переводчик?

А. Б.: Роль переводчика - огромна. А сделать он может все, кроме одного - сорвать стоп-кран, заметив на рельсах Анну Каренину. Все прочее - его священный долг. Прямо пропорциональна его роли и лежащая на нем ответственность.

"Русский Журнал": Случается, автор допускает грубые фактические ошибки, противоречит сам себе. Имеет ли право переводчик сглаживать такие "ляпы"? Должен ли переводчик править "корявости" стиля? Ведь зачастую в подобных промахах авторов рецензенты обвиняют именно переводчиков и редакторов.

А. Б.: Имеет. Должен. Ибо нет ничего более бессмысленного, чем ссылка - "Так в оригинале". Довольно и того опять же, что он не в силах спасти Анну Каренину. Мы не имеем право на "корявости" Льва Толстого, ибо нас обвинят в неграмотности и косоглазии, искажающем ракурс повествования, но для того, чтобы показать нечто подобное толстовскому своеобразию, есть приемы и методы, не всегда осознаваемые и еще реже формулируемые внятно. Однако есть.


Вот такие, можно сказать, крайности.

Закончить же этот комментарий мне хочется ещё одним высказыванием Куандро, с которым, надеюсь, все согласятся.

“Переводчик должен осознавать свои возможности и переводить лишь то, что он сам мог бы или, точнее, хотел бы написать. Перевод – это акт любви и сотрудничества”.


Это моя редакция перевода с французского, сделанного одной француженкой и приведённого в её дипломной работе. У неё это выглядело так:

“Переводчик должен знать о своих ограничениях и не приниматься
за труды, что он сам не мог — или более точно, не хотел бы писать. Переводить — акт любви и сотрудничества”.

Перевод с французского Alexandra Bovio

Кстати, темой её работы был перевод с русского на французский “Африканского дневника” Николая Гумилёва, а это высказывание Куандро она привела, объясняя, почему она взялась делать именно этот перевод. Работа датирована 2012 годом.

(продолжение следует)
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение poor_mouse » Вт ноя 18, 2014 12:54

Если переводчик берется переводить то, что ему неприятно или несродно (допустим, нужда заставляет), то он, мне кажется, достоин сожаления.
И результаты могут быть плачевными.
Бывает, что оригинал даже нравится, но у переводчика "другая группа крови"; и в результате перевод как неродной, только силы зря тратишь.
Акт любви и сотрудничества - это самое то.
В этом случае разговоры об обезьяну неуместны.
А про собаку, по-моему, вообще неуместны: она ведь, как известно, всё понимает, а сказать не может. В отличие от переводчика.
Алёна
Аватара пользователя
poor_mouse

 
Сообщения: 165
Зарегистрирован: Ср сен 22, 2010 15:54
Откуда: Санкт-Петербург
Язык(-и): шотл.гэльск-RU, EN-RU

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Ср ноя 19, 2014 11:51

Согласен.
Меня, честно говоря, этот образ верной собаки, как обезьяна повторяющей гримасы хозяина, тоже несколько покоробил. Подумалось, что для полноты картины в этом зоопарке ещё попугая не хватает (если вспомнить устный перевод).

Давайте уж лучше любить и сотрудничать. Эта заповедь Куандро как-то симпатичнее.
:-)
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Пн ноя 24, 2014 12:05

4.
4.1 Tal vez esto explica que Marcel Proust se murió sin cumplir uno de sus deseos recurrentes, que era traducir del inglés a alguien tan extraño a él mismo como lo era John Ruskin.

Может быть, это объясняет то, что Марсель Пруст умер, так и не исполнив одного из своих навязчивых желаний, – перевести с английского того, кто был так чужд ему – Джона Рёскина.

Честно говоря, я собирался в комментарии к этой фразе написать, что здесь Гарсия Маркес был не прав, и привести выдержку из статьи о Прусте в Wikipedia:
В 1904—1906 годах Пруст выпустил переводы книг английского художественного критика Джона Рёскина «Библия Амьена» и «Сезам и лилии».


Но замечание уважаемой Осоки о том, что фраза в моём переводе уж очень нелогично выглядит, заставило меня заподозрить, что здесь имеет место опечатка в оригинале (к сожалению, такое, особенно в интернете, бывает, а я взял текст из интернета). Ведь и в оригинале она (эта фраза) выглядит нелогично.

Поэтому я сейчас склоняюсь к мысли, что здесь, действительно, имеет место опечатка, и фраза в тексте и перевод должны быть другими.

Вместо фразы
Tal vez esto explica que Marcel Proust se murió sin cumplir uno de sus deseos recurrentes, que era traducir del inglés a alguien tan extraño a él mismo como lo era John Ruskin.

должна быть
Tal vez esto explica que Marcel Proust no murió sin cumplir uno de sus deseos recurrentes, que era traducir del inglés a alguien tan extraño a él mismo como lo era John Ruskin.

А перевод должен быть таким
Возможно, это объясняет, что Марсель Пруст не мог умереть, так и не исполнив своего навязчивого желания перевести с английского такого непохожего на него самого писателя, как Рёскин.

Что касается самого перевода, то тут тоже не всё так однозначно. В Wikipedia говорится, что Пруст собирался перевести два труда Рёскина на французский, но его знание английского было несовершенным. Поэтому он сделал этот перевод коллективным: наброски были сделаны его матерью, проверены Прустом, затем Мари Нордлингер, английской кузиной его друга Рейнальдо Ана, и затем опять Прустом. На недовольство редактора таким методом Пруст ответил:
«Я не утверждаю, что знаю английский, я утверждаю, что знаю Рёскина».

«Библия Амьена» с обширным вступлением Пруста была издана на французском в 1904 году. Анри Бергсон назвал вступление Пруста «важным вкладом в психологию Рёскина» а также похвалил качество перевода. К тому времени Пруст уже переводил «Сезам и лилии», который он закончил в июле 1905 года, перед самой смертью матери, и опубликовал в 1906.

(продолжение следует)
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Пн дек 01, 2014 14:48

4.2
В интернете я нашёл статью (пока нигде не опубликованную) Валерия Писигина
Оживший Подмастерье или в гнезде отрадных мыслей (Джон Рёскин и Марсель Пруст)”.
Статья очень интересная.

В ней в частности говорится (прошу прощения за обширные цитаты):


О Рёскине я впервые узнал из книги Марселя Пруста «Памяти убитых церквей». Прочтение этой небольшой книги, изданной в Москве в 1999 году издательством «Согласие», стало для меня откровением. Во-первых, с помощью этой книги я смог сделать шаги к прустовскому роману «В поисках утраченного времени»; во-вторых, Пруст настроил мое зрение, как настраивают бинокль или подзорную трубу, чтобы лучше видеть то, что волнует; наконец, он открыл мне великого английского мыслителя Джона Рёскина, которым в свое время был увлечен и которого считал «одним из величайших писателей всех времен и народов».


О роли Рёскина в жизни Пруста говорится следующее:

Пруст пять или шесть лет занимался изучением англичанина, напечатал о нем несколько статей, с помощью матери и друзей перевел на французский язык и издал две его важнейшие книги, снабдив своими предисловиями и комментариями, – «Амьенская Библия» (1904 г.) и «Сезам и Лилии» (1905 г.). По словам Андре Моруа, «Рёскин был для Пруста одним из тех умов-посредников, которые необходимы в начале жизни, и даже всю жизнь, для соприкосновения с действительностью. Рёскин научил его видеть, а главное – описывать. Врожденный вкус к бесконечно малым величинам в деталях, гурманская манера смаковать цвета и формы были для них общими… благодаря посредничеству Рёскина, Пруст спустился в глубины самого себя, туда, где начинается подлинная духовная жизнь…» (См.: «В поисках Марселя Пруста», Санкт-Петербург, 2001.)


Иногда даже поражаешься тем, насколько Пруст восхищался Рёскином.

В примечаниях к «Сезаму и лилиям» Пруст признался: «Мое восхищение Рёскином придавало такую важность вещам, которые он заставил меня полюбить, что они показались мне даже более ценными, чем сама жизнь. Это произошло при обстоятельствах, когда я буквально считал, что дни мои сочтены…»
Пруст имеет в виду не только свою астму и физическую смерть, в ожидании которой он провел, кажется, большую часть жизни, а несостоятельность как великого писателя.


(продолжение следует)
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Пн дек 08, 2014 13:00

4.3
Далее в статье рассказывается интересная история.

Перечитывая Рёскина после его смерти в 1900 году, Пруст поражается, как тот описывает маленькую, невзрачную и, на первый взгляд, ничего не значащую фигурку, затерянную на портале Печатников в Руанском соборе; а затем отправляется в Руан на поиски этой фигурки, «словно повинуясь его предсмертному завету, как будто Рёскин, умирая, завещал своим читателям бедное создание, которому он, поведав о нем миру, вернул жизнь…»


Но когда Пруст подошел к собору, он понял, что отыскать маленькую фигурку среди сотен других – невозможно. Он уже отчаялся, но рядом с ним была Мадлен Йетмен, о которой Пруст сообщил только, что она «молодой талантливый скульптор с большим будущим». Она-то и отыскала фигурку…

Вот как эту встречу описывает Пруст:
«Я перевел взгляд чуть ниже, и… вот он! В нем нет и десяти сантиметров. Многие формы стерлись, но взгляд по-прежнему его – камень сохранил выемку, подчеркивающую выпуклость глаза и придающую лицу то выражение, по которому я смог его узнать. Скульптор, умерший несколько веков назад, оставил нам среди тысяч других этого маленького человечка, который умирает понемногу каждый день и который мертв уже давно, ибо затерян навеки среди толпы ему подобных. И вот однажды человек, для которого нет смерти, нет всесилия материи, нет забвения, человек, который отшвырнул прочь от себя это подавляющее нас небытие, чтобы идти к целям, главенствующим в его жизни и столь многочисленным, что всех их достичь невозможно, тогда как нам их явно не хватает, – этот человек пришел и в каменных волнах, где каждый клочок кружевной пены кажется похожим на остальные, увидел все законы жизни, все помыслы души и всему дал имя, сказав: «Смотрите, вот это называется так-то, а это – так-то».


Пруст не скрывает потрясения:
«Я был взволнован встречей: значит, ничто из того, что жило, не умирает, и мысль скульптора так же бессмертна, как мысль Рёскина!.. Кто прав, Гамлет или могильщик, когда один из них видит лишь череп, а второй вспоминает “неистощимого на выдумки человека”?»


И что не может не потрясти уже нас, так это обращение Пруста к воскрешенному Рёскином Подмастерью:
«Конечно, маленький уродец, я не сумел бы среди миллиардов скульптур разных городов тебя отыскать, выделить твое лицо, заметить твою личность, призвать тебя и оставить жить. Но причина не в том, что беспредельность, множество, небытие, подавляющие наше сознание, слишком сильны, причина в том, что недостаточно сильна моя мысль. Конечно, в тебе нет ничего по-настоящему прекрасного. У твоей убогой физиономии, которую я никогда и не заметил бы, не особо интересное выражение, хотя, разумеется, оно, как и у всех, неповторимо и никогда не встретится ни у одного другого человека. Но раз уж ты оказался достаточно живым, чтобы по-прежнему смотреть на нас все тем же косым взглядом, достаточно живым, чтобы Рёскин тебя заметил и назвал по имени, а его читатель смог тебя потом узнать, то я хочу спросить: живешь ли ты в полную силу и теперь, достаточно ли ты любим? И хотя вид у тебя недобрый, невозможно не думать о тебе с нежностью, потому что ты живое существо, потому что в течение долгих веков ты был мертв без надежды на воскресение и все-таки воскрес. И скоро, быть может, кто-то еще придет сюда, чтобы отыскать тебя на портале, и будет с умилением смотреть на твое злое и неискреннее воскрешенное лицо, ибо то, что рождено мыслью, может однажды привлечь мысль другого человека, которая, со своей стороны, приковывает к себе нашу. Это было правильно, что ты стоял здесь вот так, никем не замечаемый, потихоньку разрушаясь. Тебе нечего было ждать от материи, в которой ты ничто. Но тем, кто мал ростом, нечего опасаться, как и умершим. Потому что Дух иногда посещает землю; на его пути мертвецы встают из могил, а маленькие забытые фигурки вновь обретают свой неповторимый взгляд и устремляют его в глаза людей, и те ради них покидают живых, в которых нет жизни, и отправляются искать жизнь там, где указал им Дух, в камнях, которые суть уже прах, но все еще суть мысль».


Остаётся только добавить, что автор статьи тоже отправился в Руан в поисках Подмастерья. Он пишет:

Прочитав книгу «Памяти убитых церквей», я был одержим желанием вновь оказаться в Руане, в соборе Нотр-Дам. Мне было горько, оттого что, бывая в нем, я восхищался стопятидесятиметровым шпилем, следуя путеводителям, представлял в окне старинного дома напротив – Клода Монэ, но ничего не знал обо всей этой истории с Прустом, Рёскином и Подмастерьем; и, если бы кто-нибудь предрек, что очень скоро я изо всех сил буду стремиться сюда только затем, чтобы найти полустершуюся фигурку на одном из порталов, я бы не поверил.
И вот спустя век после Пруста я спешу к Руанскому собору. Как и Пруст, я был с «молодой талантливой художницей с большим будущим»...


И далее он описывает свою встречу с этой фигуркой. Но это уже совсем другая история. Не буду цитировать всю статью. Её можно легко найти в интернете поиском (“Оживший Подмастерье или в гнезде отрадных мыслей (Джон Рёскин и Марсель Пруст)”).

Таким образом, вряд ли можно говорить, что Рёскин был чужд Прусту. Поэтому прошу прощения за свой неверный первоначальный перевод, который мог ввести кого-то в заблуждение. Надеюсь, что хоть частично искупил свою вину данным комментарием.

(продолжение следует)
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Пн дек 15, 2014 13:11

5. Поэтому, без сомнения, желательно, насколько это возможно, чтобы сам писатель участвовал в переводе.

На этот счёт есть разные подходы и мнения.
Несомненно, упомянутый ранее в данной статье Морис-Эдгар Куандро был сторонником именно такого подхода.

В книге известного исследователя творчества Фолкнера Николая Аркадьевича Анастасьева "Владелец Йокнапатофы" можно встретить такое упоминание:

"Незадолго до того у Фолкнера в Оксфорде гостил его переводчик Морис
Куандро
, ему нужно было прояснить у автора некоторые непонятные места "Шума и ярости".


Правда, видимо, не всегда ему удавалось получить ответы на свои вопросы. В Интернете мне удалось найти такие свидетельства (правда, без ссылки на первоисточник):

William Faulkner decía: «Mi propia experiencia me ha enseñado que los instrumentos que necesito para mi oficio son papel, tabaco, comida y un poco de whisky». No es difícil imaginar que, en cierta ocasión, al ser preguntado por su traductor al francés, Maurice Edgar Coindreau, sobre el significado de ciertos pasajes de sus textos, el escritor respondiera: «No tengo ni la más remota idea de lo que quería decir. Verás, acostumbro a escribir de noche y tengo siempre mi whisky a mano. Y muchas veces a la mañana siguiente ni yo consigo recordar todas las ideas que he tenido».


Уильям Фолкнер говорил: “Из своего опыта я знаю, что всё, что мне нужно для работы – это бумага, табак, еда и немного виски.” Не удивительно, что однажды, когда его переводчик на французский Морис-Эдгар Куандро поспросил разъяснить ему значение некоторых пассажей в его текстах, писатель ответил: “Понятия не имею, что я хотел этим сказать. Видишь ли, я обычно пишу по ночам, с бутылкой виски под рукой. И часто утром сам не могу вспомнить, что, собственно, я имел в виду”.

(перевод мой)

Интересны также сведения о том, как происходил перевод с английского НабоковаКуандро и его переводил на французский).

Вот что говорится на этот счёт в книге профессора Брайана Бойда "Владимир Набоков. Американские годы". Этот фундаментальный труд получил высочайшие оценки исследователей и поклонников творчества В. Набокова за подробность и лаконичную точность изложения. Со времени выхода в свет на английском языке эта биография является самым авторитетным источником сведений о жизни и творчестве Набокова.

Здесь интересно посмотреть и на подход писателя к переводу своих книг.
Так, например, Бойд пишет:

Французский перевод «Бледного огня» Набоков проверял с октября 1963 года по январь 1965-го.
...
(!)

От переводчиков он требовал такой же точности и полного понимания текста, какими отличается его перевод «Евгения Онегина». При этом он оставлял за собой право вносить в текст небольшие поправки, например, заменять русские реалии английскими, а английские французскими, добавлять подробности из жизни русских эмигрантов для английских и американских читателей или из американской действительности для французских читателей.
...

Когда речь шла о переводах набоковских книг на английский язык, кто бы ни переводил книгу — Дмитрий или кто-то еще, — Набоков всегда оставлял за собой последнее слово. Но когда книги переводились на французский, он предоставлял переводчикам большую свободу, никогда не настаивая на конкретной фразировке, следя только за точностью смысла: «Я только передаю верный смысл, а не советую, как это лучше сказать по-французски».
...

Набоков поправлял Куандро и Жирара, когда они неверно понимали английский текст. Например, они перевели фразу «Stormcoated, I strode in» ( В теплой куртке, я шагнул внутрь (англ.).) как «J'entrai à la maison comme un ouragan» (Я ворвался в дом как ураган (фр.).). Набоков написал: «Нет, нет: тут „штормовка“ — теплая куртка, отороченная мехом и с поясом. Смысл: „J'entrai dans la chambre sans enlever ma pelisse“ (Я вошел в комнату, не снимая куртки (фр.))».


О реакции переводчиков Бойд пишет следующее:
Но, как правило, переводчики отказывались признавать набоковские поправки
Набоков критиковал переводчиков очень деликатно, но переводчики — особенно французские — обижались, считая, что Набоков отказывает им в профессионализме. Приведу лишь один типичный пример.

В начале января 1964 года он получил высокомерное, дерзкое и скудоумное письмо, написанное одним из переводчиков, Морисом-Эдгаром Куандро, от своего лица, а также от лица второго переводчика, Раймона Жирара.
Куандро заявил Набокову, что тот напрасно возражает против их перевода слова «shagbark» (гикори, кария) как noyer, «поскольку гикори принадлежит к семейству грецких орехов (noyer). Смотрите Уэбстера».

Набоков ответил: «Вы утверждаете, что, согласно Уэбстеру, гикори принадлежит к семейству грецких орехов. Совершенно верно, но Вы перепутали семейство и род. Переводить „гикори“ как noyer так же странно, как переводить… „кошку“ как „тигра“ или „ягуара“ как „рысь“, потому что все четверо принадлежат к семейству Felidae!» «Тут должно быть именно это дерево, — добавил он. — Описание, которое следует в тексте, не подходит к noyer!»

Конечно же он прав, и если подменить дерево, то набоковское необыкновенно точное описание потеряет всякий смысл:
"У меня там была любимая молодая кария с крупными темно-нефритовыми листьями и черным, щуплым источенным бороздками стволом. Закатное солнце бронзировало черную кору, по которой, как развившиеся гирлянды, спадали тени ветвей. Теперь она крепка и шершава, хорошо разрослась".

В конце концов Куандро и Жирар передали название дерева как «jeune hickory» (Молодой гикори (фр.).)


Но это, конечно, точка зрения биографа Набокова. Интересно было почитать, что по этому поводу писал Куандро в своих воспоминаниях. Но этих воспоминаний мне пока, к сожалению, найти не удалось.


Совсем другой подход проповедует известный российский переводчик Александр Богдановский. Вот что он сказал в интервью "Русскому журналу":

"Русский Журнал": Вы не обращаетесь к авторам, когда в тексте что-то непонятно?
Александр Богдановский: Я не из тех, кто в трудном месте позвонит или напишет: "Что вы хотели тут сказать?" Автор и так распростерт перед тобой. Надо трактовать, интерпретировать, давать свою версию. И не робеть. Опять же, кто-то из титанов заметил, что у переводчика - солдатские добродетели: храбрость и скромность.


Вот такие, можно сказать, крайности.

(продолжение следует)
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение osoka » Пн дек 15, 2014 20:49

Очень хорошо! Спасибо. Ждем дальнейших крайностей :-) .
osoka

 
Сообщения: 19288
Зарегистрирован: Пн май 22, 2006 07:02
Откуда: москва
Предупреждения: 1

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение LyoSHICK » Вт дек 16, 2014 17:41

Никак не разберусь: то ли я сослепу пропустил, то ли еще не было ссылки на результаты "Музыки перевода"... (для веселости можно поиском по странице "испанс"))
Аватара пользователя
LyoSHICK
Стажёр
 
Сообщения: 9068
Зарегистрирован: Чт сен 14, 2006 11:57
Откуда: Москва

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Florencia » Сб дек 20, 2014 21:26

LyoSHICK писал(а):Никак не разберусь: то ли я сослепу пропустил, то ли еще не было ссылки на результаты "Музыки перевода"... (для веселости можно поиском по странице "испанс"))

Поздравлять будем или как? :grin:
Аватара пользователя
Florencia

 
Сообщения: 1979
Зарегистрирован: Сб дек 15, 2007 00:40
Язык(-и): es/pt

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Сб дек 20, 2014 23:05

Florencia писал(а):Поздравлять будем или как? :grin:

Florencia:
Или как. Это же не наш испанский семинар.
:offtopic:
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Пн дек 22, 2014 12:59

6.
6.1 Первый черновой вариант перевода был полностью сделан Огюстом Морелем, который затем вплоть до финальной версии работал совместно с Валери Ларбо и с самим Джеймсом Джойсом. В результате получился шедевр...

Видимо, имеется в виду следующее.
Джеймс Джойс составил две схемы своего знаменитого романа. Первая схема была составлена для его друга Карло Линати в 1920 году, вторая — для Валери Ларбо в 1921.

Изначально Джойс был против широкой публикации этих схем, однако в 1931 с его разрешения вторая схема была опубликована Стюартом Гилбертом в книге "James Joyce’s Ulysses". Она известна как схема Гилберта.

Подробнее об этом можно прочесть в статье С. Н. Степуры, найденной мной в интернете.
ПЯТЫЙ ЭПИЗОД РОМАНА ДЖЕЙМСА ДЖОЙСА «УЛИСС» В РУССКОМ ПЕРЕВОДЕ 1930-х гг.” (2012 г.)


Работая над романом, Джойс составил две его схемы. Первая была сделана еще до оконча-
ния работы над романом, вторая – одновременно с окончанием романа. В своем письме от 21 сентября 1920 г. Карло Линати, своему другу и переводчику Джойс пишет следующее:

«As to Mr. Dessy's suggestion I think that in view of the enormous bulk and the more than
enormous complexity of my damned monster-novel it would be better to send him a sort of summary – key – skeleton – scheme (for home use only) <…> »

– «Что касается предложения м-ра Дэззи, я думаю, что, ввиду большого объема и еще большей сложности моего проклятого романа-монстра, было бы неплохо отправить ему что-то вроде конспекта – ключа – наброска – схемы (только для личного пользования) <…>.


Согласно М.П. Джиллеспи и А.Н. Фаргноли, вторая схема была вручена Джойсом
Валери Ларбо в 1921 г. для подготовки публичной лекции о романе «Улисс». На протяжении 1920-х гг. данная схема распространялась среди самых близких друзей Джойса. Валери Ларбо, вместе с Огюстом Морелем и Стюартом Гилбертом, принял активное участие во французском переводе «Улисса», опубликованном в 1929 г.


М.П. Джиллеспи и А.Н. Фаргноли также указывают на то, что участие Стюарта Гилберта в переводе «Улисса» подтолкнуло его к написанию специального исследования романа, которое создавалось под руководством самого Джойса. В 1930 г. Стюарт Гилберт опубликовал книгу «James Joyce’s Ulysses», в которой предлагался анализ каждого эпизода романа, и в ней была подчеркнута важность использования поэмы Гомера в качестве структурного каркаса романа «Улисс».


6.2 В результате получился шедевр, превзойдённый – согласно свидетельствам знатоков – разве что переводом на португальский, выполненным бразильцем Антонио Уайсом.

Антонио Уайс (Antônio Houaiss (Brazilian Portuguese: [ˈwajs] or [ˈuajs]); 15.10.1915, Рио-де-Жанейро – 07.03.1999, Рио-де-Жанейро) – бразильский лексикограф писатель и переводчик.

Удивительно, но этот сын иммигрантов - выходцев из Ливана - стал одним из крупнейших специалистов в португальском языке. Он являлся создателем самого авторитетного словаря португальского языка - Dicionário Houaiss da Língua Portuguesa (1985 – 2001 гг.), а также главным редактором бразильской энциклопедии “Mirador”.

Широко известен своим переводом романа Джеймса Джойса “Улисс”, который, как утверждает Гарсия Маркес, по мнению знатоков даже превзошёл перевод с французского, выполненный Огюстом Морелем и Валери Ларбо при помощи друга Джойса Стюарта Гилберта и участии самого Джеймса Джойса.

А вот Уайс работал один и, вроде, не консультировался с автором.

Вот такие, можно сказать, крайности.
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Пн дек 29, 2014 16:56

7.
Этот великий писатель всех времён (Джозеф Конрад), которого на самом деле звали Юзеф Теодор Коженевский, родился в Польше, и его отец был переводчиком английских писателей, в том числе Шекспира. Его родным языком был польский, но с раннего детства он выучил французский и английский и стал писателем на обоих этих языках.

Утверждение Гарсии Маркеса относительно владения Конрадом английским и французским, а также их использования в творчестве писателя не совпадают с тем, что мне удалось найти в интернете.

Например российская Википедия говорит, что:

Кроме родного языка, Конрад свободно владел французским, а также русским, хотя отрицал этот факт. Однако все его произведения написаны на английском.


Британская Wikipedia подтверждает это:
(здесь и далее не перевожу, так как полагаю, что основная масса читателей знает английский значительно лучше меня)

Conrad spoke both his native Polish language and the French language fluently from childhood and only acquired English in his twenties.


То есть английский он выучил только после двадцати лет.

Самый авторитетный биограф Конрада Здислав Найдер (Zdzisław Najder) писал:

He was a man of three cultures: Polish, French, and English. Brought up in a Polish family and cultural environment... he learned French as a child, and at the age of less than seventeen went to France, to serve... four years in the French merchant marine.

At school he must have learned German, but French remained the language he spoke with greatest fluency (and no foreign accent) until the end of his life. He was well versed in French history and literature, and French novelists were his artistic models.

But he wrote all his books in English—the tongue he started to learn at the age of twenty.


То есть свои произведения он писал только по-английски.
Интересно почему? Почему не на французском? Этим вопрос задаётся и британская Wikipedia:

Why then did he choose to write his books in, effectively, his third language?


И приводит такие объяснения этого, данные самим Конрадом:

He states in his preface to A "Personal Record" that writing in English was for him "natural", and that the idea of his having made a deliberate choice between English and French, as some had suggested, was in error. He explained that, though he was familiar with French from childhood, "I would have been afraid to attempt expression in a language so perfectly 'crystallized'."


И ещё:
In a 1915 conversation with American sculptor Jo Davidson, as he posed for his bust, in response to Davidson's question Conrad said: "Ah… to write French you have to know it. English is so plastic—if you haven't got a word you need you can make it, but to write French you have to be an artist like Anatole France."


А также:
More to the point is Conrad's remark in "A Personal Record" that English was "the speech of my secret choice, of my future, of long friendships, of the deepest affections, of hours of toil and hours of ease, and of solitary hours, too, of books read, of thoughts pursued, of remembered emotions—of my very dreams!"

Близкий друг Конралда Ричард Керл (Richard Curle) даже утверждал:

"Moreover, Conrad could never have written in any other language save the English language....for he would have been dumb in any other language but the English."


Что касается французского, то и тут всё было не так однозначно. Американская исследовательница Эмили Уитмен (Emily Wittman, University of Alabama) в своей работе приводит такое утверждение Андре Жида (кстати, первого переводчика Конрада на французский):

Conrad’s knowledge of French is, of course, a topic of much contention. Jean-Aubry corrected grammar, spelling and infelicitous phrases when editing Conrad’s French-language letters for the 1929 Lettres Françaises compilation.


Так что в заключение можно ещё раз сказать, что в отношении лингвистических особенностей Джозефа Конрада Гарсия Маркес был, мягко говоря, не совсем точен.
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Пн янв 12, 2015 18:11

8.
Он никогда не делает пояснений внизу страницы, чем, к сожалению, часто грешат плохие переводчики. В этом смысле, самый примечательный пример – это бразильский переводчик одной из моих книг, который прокомментировал слово “astromelia” так: “несуществующий цветок, придуманный Гарсия Маркесом”. Самое интересное – это то, что я потом прочитал (не помню уже, где), что астромелии не только существуют (как всем известно, они растут на Карибах), но и то, что их название португальского происхождения.

Давайте по порядку.

8.1
(как всем известно, они растут на Карибах)…
(И только "плохой" бразильский переводчик этого не знает)

Вот, что говорится в испаноязычной Википедии:
Alstroemeria, generalmente llamada «astromelia» o «lirio de campo» (Chile) «lirio del Perú» o «lirio de los Incas» (Perú), es un género de Sudamérica con alrededor de 120 especies, principalmente de regiones frescas y montañosas en los Andes.


То есть:
Альстрёмерия, обычно называемая “астромелией”, или “полевой лилией (Чили)”, или “лилией Перу”, или “лилией инков (Перу)”… в основном встречается в прохладных и горных районах Анд.
(перевод мой)

Русская Википедия с этим согласна:
Наибольшее видовое разнообразие наблюдается в Андах. Встречаются альстрёмерии и в тропических лесах, и в пустыне Атакама в Чили, и в высокогорьях Боливии и Перу.


Вообще-то, Карибы и Анды – это, мягко говоря, две большие разницы.
:-)

8.2
Самое интересное – это то, что их название португальского происхождения.
(А бразильский переводчик, для которого родной язык – португальский, этого не знает.)

Из испаноязычной Википедии:
El nombre Alstroemeria proviene del botánico sueco Alstroemer.
Название “Альстромерия” происходит от имени шведского ботаника Альстрёмера.

(перевод мой)

Русскоязычная Википедия это подтверждает:
Род Альстрёмерия был назван Карлом Линнеем в честь своего ученика барона Класа Альстрёмера (1736—1794), шведского ботаника, промышленника и мецената.


То есть цветок такой, действительно, существует, но растёт он не на Карибах, а в Андах и название его не португальского, а шведского происхождения.
Ну а в остальном, как говорится всё верно.
:-)

Вот ведь такие крайности – великий писатель и “плохой” переводчик, – а ведь в чём-то сходятся.
:-)
На этом я заканчиваю комментирование статьи Габриэля Гарсии Маркеса “Эти бедные хорошие переводчики”.

КОНЕЦ.
Adiós.
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Пт янв 30, 2015 15:47

Arturo-Pérez Reverte
El pato maketo
XLSemanal - 12/01/2015


Juro a ustedes por el cetro de Ottokar que lo que voy a contar es cierto. Aunque comprendería que dudasen; en un país normal, algo así sería imposible. Pero recuerden que éste no es un país normal, sino España: un lugar donde, como ya escribí aquí mismo alguna vez, todo disparate, por gordo que sea, tiene su asiento, y donde, por poner un ejemplo clásico, una ardilla podría cruzar la Península saltando de gilipollas en gilipollas sin tocar el suelo.

Momento, el pasado verano. Escenario, Orozko, pueblo de Vizcaya, en el cauce del río Altube. Protagonista, un ánade vulgar. Un pato, vamos. Un palmípedo de los de toda la vida. Y resulta que el tal pato está en el río, a lo suyo, pero con una brida de plástico muy apretada que le lesiona una pata. Unos vecinos dan aviso al Ayuntamiento: oigan, ahí hay un pato cojo, etcétera. Hasta ahí, nada raro. En otro sitio, habría ido alguien del Ayuntamiento a quitarle la brida al pato, y santas pascuas. Pero, como dije, esto es España. De momento. Las cosas no son tan fáciles. Aquí tocas un pato sin permiso por triplicado y vete a saber. Así que el alcalde decide que la administración local carece de recursos para coger patos y pasa el asunto a Base Gorria; que, como su propio nombre indica, es el servicio forestal, dependiente del Departamento de Agricultura de la Diputación Foral de Vizcaya.

Ahí, claro, ya se lía la cosa. Porque la Diputación (Peneuve) responde al alcalde de Orozko (Bildu) con una pregunta crucial: el pato, ¿es salvaje o es doméstico? Porque si es salvaje, no hay problema: su gente va, lo recoge y tan amigos. Pero si es doméstico, o sea, un pato de andar por casa, el asunto queda fuera de su jurisdicción, y compete al Ayuntamiento quitarle la brida de la pata. En ese punto, el alcalde convoca a sus expertos municipales, les pide la filiación del pato, y éstos responden que los palmípedos no tienen Deneí, ni carnet de conducir, ni libro de familia, ni nada que se le parezca, y que ellos de patos no tienen ni zorra idea. El pato, por supuesto, no suelta prenda. Es más: cuando alguien se acerca a mirar si su pinta es doméstica o salvaje, grazna cabreado -la brida le duele, sin duda-, jiñándose en sus muertos. Al cabo, tras darle muchas vueltas, alguien concluye que es «un pato mixto». Y el alcalde -Josu San Pedro, se llama-, desbordado por los acontecimientos, convoca un gabinete de crisis.

La idea, literal, según lenguaje consagrado allí por el uso, es «desbloquear el enfrentamiento». Para ello se convoca una reunión entre el Ayuntamiento y la Diputación, a la que asisten miembros de ambos organismos. Al fin, después de muchos dimes y diretes, se decide que los del Servicio Forestal se hagan cargo del operativo, con el apoyo táctico de miembros de la brigada municipal de Orozko. Sin embargo, nadie ha contado con el pato, que se resiste como gato panza arriba y no se deja atrapar. Se pide entonces el refuerzo de una patrulla de la Ertzaintza, pero ni flores. El pato, que a esas alturas y con tanto trajín ya tiene un cabreo de veinte pares de cojones, corre, nada, revolotea y se les escapa todo el tiempo. Así que, tras una nueva reunión operativa, los expertos de la Diputación deciden irse a su casa y volver cuando el pato esté dormido, y poder pillarlo a traición. Pero ni así, oigan. El pato ya no se fía ni de su madre, y duerme con un ojo abierto. Sabe latín. Al fin, tras muchas idas y venidas, unos empleados del Ayuntamiento logran pillarlo descuidado, lo trincan y se lo llevan al centro de Recuperación de Fauna Silvestre, donde lo curan y donde evoluciona, dicen, de forma adecuada.

¿Final feliz para el pato? No todavía, porque la cosa no termina ahí. Por su condición de bicho mixto, no del todo doméstico ni salvaje, el pato, según la Diputación, debe ser devuelto a Orozko y el río Altube. O sea, a donde estaba. Con su pata, sus patitos, su pato gay o lo que se trajine. Pero el Ayuntamiento se niega a recibirlo, argumentando que la especie de ese pato concreto no es autóctona -no es un pato vasco, vamos-, y que el animalejo, con otra media docena más que anda suelta por allí, es un pato ilegal, con menos papeles que un conejo de monte: patos maketos que ni migran ni vuelan, ajenos a la fauna local, y que pueden resultar perjudiciales porque, según el alcalde, «se están comiendo el entorno del río y alteran el ecosistema». Con un par. Los putos patos.

No he podido averiguar cómo acabó la cosa ni qué fue del bicho, pero a estas alturas da igual. Y es que ya lo decía, elocuente, aquella vieja y sabia coplilla que tanto me gusta recordar:
«Pasamos muy buenos ratos
echando pan a los patos.
Y cuanto más pan echamos,
mejores ratos pasamos».
Последний раз редактировалось Wladimir Пт янв 30, 2015 15:50, всего редактировалось 1 раз.
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Пт янв 30, 2015 15:49

Артуро Перес-Реверте
Селезень-нелегал
XLSemanal - 12/01/2015


Клянусь скипетром Оттокара, то, что я сейчас расскажу - чистая правда. Хотя я не удивился бы, если бы вы в этом усомнились: ведь в нормальной стране такое было бы невозможно. Но не забывайте, что речь не о нормальной стране, а об Испании, где, как я уже как-то писал, возможна любая глупость, и где, используя классическое выражение, белка могла бы пересечь всю страну, перепрыгивая с одного придурка на другого, ни разу не коснувшись земли.

Итак, время действия – прошлое лето. Место – провинция Бискайя, городок Ороско, река Альтубе. Главный герой – обычный селезень, то есть утка. Всем знакомое водоплавающее. И вот, значит, плавает себе этот селезень в реке, но не просто так, а с какой-то пластмассовой штуковиной на лапке, которая ему сильно жмёт и грозит увечьем. Местные жители сигнализируют в муниципалитет: мол, тут у нас хромая утка и всё такое. Пока ничего странного. В другой стране пришёл бы кто-нибудь из муниципалитета, снял бы эту фигню и дело с концом. Но, как я сказал, это Испания. Сегодняшняя. Не всё так просто. Здесь нужно получить три разрешения, чтобы просто дотронуться до утки, а иначе потом хлопот не оберёшься. Поэтому алькальд решает, что у местной администрации нет полномочий, чтобы ловить каких-то уток и перенаправляет дело в лесную службу, которая является подразделением департамента сельского хозяйства Законодательного собрания Бискайи.

Ясное дело, ситуация осложняется. Потому что Законодательное собрание (Баскская националистическая партия) в ответ запрашивает у алькальда (партия "Билду") важнейшую информацию, а именно: это дикая или домашняя утка? Потому что, если утка дикая, то нет проблем: можно пойти, поймать её и все дела. Но если она домашняя, то это уже вне их компетенции, и тогда только муниципалитет имеет право снять ту штуковину с лапки. Получив запрос, алькальд созывает своих экспертов и просит предоставить ему данные на селезня, но те отвечают, что водоплавающие не имеют ни удостоверений личности, ни водительских прав, ни свидетельств о браке - вообще ничего подобного, - так что об утках они ничего сказать не могут. Сам же селезень, понятное дело, на эту тему не распространяется. Более того, когда кто-то пытается подойти к нему поближе, чтобы рассмотреть, домашний он или дикий, то он сердито крякает, ведь лапка с этой штуковиной, конечно же, болит, чёрт бы её побрал! В конце концов, после долгих обсуждений специалисты приходят к выводу, что это утка “смешанного типа”. И тогда алькальд – его зовут Хосу Сан Педро, – у которого от всего этого уже голова идёт кругом, созывает кризисный штаб.

Проблема на принятом в этих кругах языке формулируется буквально так: “разблокирование кризисной ситуации”. Для этого созывается совещание представителей муниципалитета и депутатов. В результате после долгих препирательств решают, что непосредственным проведением операции займётся лесная служба, но при тактической поддержке бригады муниципалитета Ороско. Однако, никто не учёл, как к этому отнесётся селезень, а тот сопротивляется и, перевернувшись по-кошачьи пузом кверху, отбивается и в руки не даётся. Тогда на подмогу вызывают наряд баскской муниципальной полиции, но, как говорится, "фиг вам". Селезень после всей этой кутерьмы совсем озверел: мечется по земле, плюхает по воде, порхает в воздухе, и всё время в последний момент ускользает. Так что после очередного оперативного совещания, эксперты от депутатов решают пока разойтись по домам, а позже, когда селезень заснёт, вернуться и коварно его захватить. Ага! Не на того напали! Селезень-то уже учёный, он теперь родной матери не доверяет и даже во сне начеку. Но всё же после множества попыток служащим муниципалитета удаётся, наконец, его схватить. Селезня крепко связывают и доставляют в Центр реабилитации животных, где его лечат, и где он, как говорится, начинает вести себя адекватно.

Хэппи-энд для селезня? Как бы не так! История на этом не заканчивается. Так как это селезень "смешанного типа", то есть ни домашний, ни дикий, то его, согласно решению депутатов, следует вернуть в Ороско, на реку Альтубе. То есть туда, где он и находился. К своей супруге с утятами, к гей партнёру, или с кем он там был. Но муниципалитет отказывается принять селезня обратно, аргументируя это тем, что эта порода уток не является местной, то есть это не баскский селезень, а значит, он, как и другие его сородичи, что шастают в округе, – нелегал без всяких документов. Эти нелегальные утки, которые не мигрируют и не улетают, - чуждые местной фауне элементы и могут нанести ей урон, потому что, как выразился алькальд, “поедают содержимое речной среды и наносят вред местной экосистеме”. Во как! Сукины дети, а не утки!

Мне не удалось выяснить, чем же закончилась эта история, и что стало с бедной птицей, но сейчас это уже не важно. Как поётся в одной старой песенке, которую мне так нравится напевать:
“Люблю в свободную минутку
кормить в пруду подружку-утку.
Чем больше я её кормлю,
тем больше уточку люблю”.
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Сб янв 31, 2015 23:41

Две колонки. Вряд ли это кому-то нужно, но "así son las reglas" - таковы правила.
:-)



Arturo Perez-Reverte
El pato maketo
XLSemanal - 12/01/2015
Артуро Перес-Реверте
Селезень-нелегал
XLSemanal - 12/01/2015



Juro a ustedes por el cetro de Ottokar que lo que voy a contar es cierto. Aunque comprendería que dudasen; en un país normal, algo así sería imposible. Pero recuerden que éste no es un país normal, sino España: un lugar donde, como ya escribí aquí mismo alguna vez, todo disparate, por gordo que sea, tiene su asiento, y donde, por poner un ejemplo clásico, una ardilla podría cruzar la Península saltando de gilipollas en gilipollas sin tocar el suelo.Клянусь скипетром Оттокара, то, что я сейчас расскажу - чистая правда. Хотя я не удивился бы, если бы вы в этом усомнились: ведь в нормальной стране такое было бы невозможно. Но не забывайте, что речь не о нормальной стране, а об Испании, где, как я уже как-то писал, возможна любая глупость, и где, используя классическое выражение, белка могла бы пересечь всю страну, перепрыгивая с одного придурка на другого, ни разу не коснувшись земли.



Momento, el pasado verano. Escenario, Orozko, pueblo de Vizcaya, en el cauce del río Altube. Protagonista, un ánade vulgar. Un pato, vamos. Un palmípedo de los de toda la vida. Y resulta que el tal pato está en el río, a lo suyo, pero con una brida de plástico muy apretada que le lesiona una pata. Unos vecinos dan aviso al Ayuntamiento: oigan, ahí hay un pato cojo, etcétera. Hasta ahí, nada raro. En otro sitio, habría ido alguien del Ayuntamiento a quitarle la brida al pato, y santas pascuas. Pero, como dije, esto es España. De momento. Las cosas no son tan fáciles. Aquí tocas un pato sin permiso por triplicado y vete a saber. Así que el alcalde decide que la administración local carece de recursos para coger patos y pasa el asunto a Base Gorria; que, como su propio nombre indica, es el servicio forestal, dependiente del Departamento de Agricultura de la Diputación Foral de Vizcaya.Итак, время действия – прошлое лето. Место – провинция Бискайя, городок Ороско, река Альтубе. Главный герой – обычный селезень, то есть утка. Всем знакомое водоплавающее. И вот, значит, плавает себе этот селезень в реке, но не просто так, а с какой-то пластмассовой штуковиной на лапке, которая ему сильно жмёт и грозит увечьем. Местные жители сигнализируют в муниципалитет: мол, тут у нас хромая утка и всё такое. Пока ничего странного. В другой стране пришёл бы кто-нибудь из муниципалитета, снял бы эту фигню и дело с концом. Но как, я сказал, это Испания. Сегодняшняя. Не всё так просто. Здесь нужно получить три разрешения, чтобы просто дотронуться до утки, а иначе потом хлопот не оберёшься. Поэтому алькальд решает, что у местной администрации нет полномочий, чтобы ловить каких-то уток и перенаправляет дело в лесную службу, которая является подразделением департамента сельского хозяйства Законодательного собрания Бискайи.



Ahí, claro, ya se lía la cosa. Porque la Diputación (Peneuve) responde al alcalde de Orozko (Bildu) con una pregunta crucial: el pato, ¿es salvaje o es doméstico? Porque si es salvaje, no hay problema: su gente va, lo recoge y tan amigos. Pero si es doméstico, o sea, un pato de andar por casa, el asunto queda fuera de su jurisdicción, y compete al Ayuntamiento quitarle la brida de la pata. En ese punto, el alcalde convoca a sus expertos municipales, les pide la filiación del pato, y éstos responden que los palmípedos no tienen Deneí, ni carnet de conducir, ni libro de familia, ni nada que se le parezca, y que ellos de patos no tienen ni zorra idea. El pato, por supuesto, no suelta prenda. Es más: cuando alguien se acerca a mirar si su pinta es doméstica o salvaje, grazna cabreado -la brida le duele, sin duda-, jiñándose en sus muertos. Al cabo, tras darle muchas vueltas, alguien concluye que es «un pato mixto». Y el alcalde -Josu San Pedro, se llama-, desbordado por los acontecimientos, convoca un gabinete de crisis.Ясное дело, ситуация осложняется. Потому что Законодательное собрание (Баскская националистическая партия) в ответ запрашивает у алькальда (партия "Билду") важнейшую информацию, а именно: это дикая или домашняя утка? Потому что, если утка дикая, то нет проблем: можно пойти, поймать её и все дела. Но если она домашняя, то это уже вне их компетенции, и тогда только муниципалитет имеет право снять ту штуковину с лапки. Получив запрос, алькальд созывает своих экспертов и просит предоставить ему данные на селезня, но те отвечают, что водоплавающие не имеют ни удостоверений личности, ни водительских прав, ни свидетельств о браке - вообще ничего подобного, - так что об утках они ничего сказать не могут. Сам же селезень, понятное дело, на эту тему не распространяется. Более того, когда кто-то пытается подойти к нему поближе, чтобы рассмотреть, домашний он или дикий, то он сердито крякает, ведь лапка с этой штуковиной, конечно же, болит, чёрт бы её побрал! В конце концов, после долгих обсуждений специалисты приходят к выводу, что это утка “смешанного типа”. И тогда алькальд – его зовут Хосу Сан Педро, – у которого от всего этого уже голова идёт кругом, созывает кризисный штаб.



La idea, literal, según lenguaje consagrado allí por el uso, es «desbloquear el enfrentamiento». Para ello se convoca una reunión entre el Ayuntamiento y la Diputación, a la que asisten miembros de ambos organismos. Al fin, después de muchos dimes y diretes, se decide que los del Servicio Forestal se hagan cargo del operativo, con el apoyo táctico de miembros de la brigada municipal de Orozko. Sin embargo, nadie ha contado con el pato, que se resiste como gato panza arriba y no se deja atrapar. Se pide entonces el refuerzo de una patrulla de la Ertzaintza, pero ni flores. El pato, que a esas alturas y con tanto trajín ya tiene un cabreo de veinte pares de cojones, corre, nada, revolotea y se les escapa todo el tiempo. Así que, tras una nueva reunión operativa, los expertos de la Diputación deciden irse a su casa y volver cuando el pato esté dormido, y poder pillarlo a traición. Pero ni así, oigan. El pato ya no se fía ni de su madre, y duerme con un ojo abierto. Sabe latín. Al fin, tras muchas idas y venidas, unos empleados del Ayuntamiento logran pillarlo descuidado, lo trincan y se lo llevan al centro de Recuperación de Fauna Silvestre, donde lo curan y donde evoluciona, dicen, de forma adecuada.Проблема на принятом в этих кругах языке формулируется буквально так: “разблокирование кризисной ситуации”. Для этого созывается совещание представителей муниципалитета и депутатов. В результате после долгих препирательств решают, что непосредственным проведением операции займётся лесная служба, но при тактической поддержке бригады муниципалитета Ороско. Однако, никто не учёл, как к этому отнесётся селезень, а тот сопротивляется и, перевернувшись по-кошачьи пузом кверху, отбивается и в руки не даётся. Тогда на подмогу вызывают наряд баскской муниципальной полиции, но, как говорится, "фиг вам". Селезень после всей этой кутерьмы совсем озверел: мечется по земле, плюхает по воде, порхает в воздухе, и всё время в последний момент ускользает. Так что после очередного оперативного совещания, эксперты от депутатов решают пока разойтись по домам, а позже, когда селезень заснёт, вернуться и коварно его захватить. Ага! Не на того напали! Селезень-то уже учёный, он теперь родной матери не доверяет и даже во сне начеку. Но всё же после множества попыток служащим муниципалитета удаётся, наконец, его схватить. Селезня крепко связывают и доставляют в Центр реабилитации животных, где его лечат, и где он, как говорится, начинает вести себя адекватно.



¿Final feliz para el pato? No todavía, porque la cosa no termina ahí. Por su condición de bicho mixto, no del todo doméstico ni salvaje, el pato, según la Diputación, debe ser devuelto a Orozko y el río Altube. O sea, a donde estaba. Con su pata, sus patitos, su pato gay o lo que se trajine. Pero el Ayuntamiento se niega a recibirlo, argumentando que la especie de ese pato concreto no es autóctona -no es un pato vasco, vamos-, y que el animalejo, con otra media docena más que anda suelta por allí, es un pato ilegal, con menos papeles que un conejo de monte: patos maketos que ni migran ni vuelan, ajenos a la fauna local, y que pueden resultar perjudiciales porque, según el alcalde, «se están comiendo el entorno del río y alteran el ecosistema». Con un par. Los putos patos.Хэппи-энд для селезня? Как бы не так! История на этом не заканчивается. Так как это селезень "смешанного типа", то есть ни домашний, ни дикий, то его, согласно решению депутатов, следует вернуть в Ороско, на реку Альтубе. То есть туда, где он и находился. К своей супруге с утятами, к гей партнёру, или с кем он там был. Но муниципалитет отказывается принять селезня обратно, аргументируя это тем, что эта порода уток не является местной, то есть это не баскский селезень, а значит, он, как и другие его сородичи, что шастают в округе, – нелегал без всяких документов. Эти нелегальные утки, которые не мигрируют и не улетают, - чуждые местной фауне элементы, которые могут нанести ей урон, потому что, как выразился алькальд,“поедают содержимое речной среды и наносят вред местной экосистеме”. Во как! Сукины дети, а не утки!



No he podido averiguar cómo acabó la cosa ni qué fue del bicho, pero a estas alturas da igual. Y es que ya lo decía, elocuente, aquella vieja y sabia coplilla que tanto me gusta recordar:

«Pasamos muy buenos ratos
echando pan a los patos.
Y cuanto más pan echamos,
mejores ratos pasamos».
Мне не удалось выяснить, чем же закончилась эта история, и что стало с бедной птицей, но сейчас это уже не важно. Как поётся в одной старой песенке, которую мне так нравится напевать:

“Люблю в свободную минутку
кормить в пруду подружку-утку.
Чем больше я её кормлю,
тем больше уточку люблю”.
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Re: Опыты перевода с испанского

Сообщение Wladimir » Пн ноя 23, 2015 23:25

Baltasar Gracián
“Arte de prudencia” (unos fragmentos)
(1637)


Fortuna y Fama. Lo que tiene de inconstante la una, tiene de firme la otra. La primera para vivir, la segunda para después; aquélla contra la invidia, ésta contra el olvido. La fortuna se desea y tal vez se ayuda, la fama se diligencia; deseo de reputación nace de la virtud. Fue, y es hermana de Gigantes la Fama; anda siempre por estremos, o monstros, o prodigios, de abominación, de aplauso.

Llevar sus cosas con suspensión. La admiración de la novedad es estimación de los aciertos. El jugar a juego descubierto ni es de utilidad ni de gusto. El no declararse luego suspende, y más donde la sublimidad del empleo da objecto a la universal expectación; amaga misterio en todo, y con su misma arcanidad provoca la veneración. Aun en el darse a entender se ha de huir la llaneza, assí como ni en el trato se ha de permitir el interior a todos. Es el recatado silencio sagrado de la cordura. La resolución declarada nunca fue estimada; antes se permite a la censura, y si saliere azar, será dos vezes infeliz. Imítese, pues, el proceder divino para hazer estar a la mira y al desvelo.

Hazer depender. No haze el numen el que lo dora, sino el que lo adora: el sagaz más quiere necessitados de sí que agradecidos. Es robarle a la esperança cortés fiar del agradecimiento villano, que lo que aquélla es memoriosa es éste olvidadizo. Más se saca de la dependencia que de la cortesía: buelve luego las espaldas a la fuente el satisfecho, y la naranja esprimida cae del oro al lodo. Acabada la dependencia, acaba la correspondencia, y con ella la estimación. Sea lición, y de prima en experiencia, entretenerla, no satisfazerla, conservando siempre en necessidad de sí aun al coronado patrón; pero no se ha de regar al excesso de callar para que yerre, ni hazer incurable el daño ageno por el provecho proprio.

Escusar vitorias del patrón. Todo vencimiento es odioso, y del dueño, o necio, o fatal. Siempre la superioridad fue aborrecida, ¡quánto más de la misma superioridad! Ventajas vulgares suele disimular la atención, como desmentir la velleza con el desaliño. Bien se hallará quien quiera ceder en la dicha, y en el genio; pero en el ingenio, ninguno, ¡quánto menos una soberanía! Es éste el atributo rei, y assí qualquier crimen contra él fue de lessa magestad. Son soberanos, y quieren serlo en lo que es más. Gustan de ser ayudados los príncipes, pero no excedidos, y que el aviso haga antes viso de recuerdo de lo que olvidava que de luz de lo que no alcançó. Enséñannos esta sutileza los Astros con dicha, que aunque hijos, y brillantes, nunca se atreven a los lucimientos del Sol.

No entrar con sobrada expectación. Ordinario desaire de todo lo mui celebrado antes, no llegar después al excesso de lo concebido. Nunca lo verdadero pudo alcançar a lo imaginado, porque el fingirse las perfecciones es fácil, y mui dificultoso el conseguirlas. Cásase la imaginación con el deseo, y concibe siempre mucho más de lo que las cosas son. Por grandes que sean las excelencias, no bastan a satisfazer el concepto, y como le hallan engañado con la exorbitante expectación, más presto le desengañan que le admiran. La esperança es gran falsificadora de la verdad: corríjala la cordura, procurando que sea superior la fruición al deseo. Unos principios de crédito sirven de despertar la curiosidad, no de empeñar el objecto. Mejor sale quando la realidad excede al concepto y es más de lo que se creyó. Faltará esta regla en lo malo, pues le ayuda la mesma exageración; desmiéntela con aplauso, y aun llega a parecer tolerable lo que se temió extremo de ruin.

Hallarle su torcedor a cada uno. Es el arte de mover voluntades; más consiste en destreza que en resolución: un saber por dónde se le ha de entrar a cada uno. No ai voluntad sin especial afición, y diferentes según la variedad de los gustos. Todos son idólatras: unos de la estimación, otros del interés y los más del deleite. La maña está en conocer estos ídolos para el motivar, conociéndole a cada uno su eficaz impulso: es como tener la llave del querer ageno. Hasse de ir al primer móbil, que no siempre es el supremo, las más vezes es el ínfimo, porque son más en el mundo los desordenados que los subordinados. Hásele de prevenir el genio primero, tocarle el verbo después, cargar con la afición, que infaliblemente dará mate al alvedrío.

Pagarse más de intensiones que de extensiones. No consiste la perfección en la cantidad, sino en la calidad. Todo lo mui bueno fue siempre poco y raro, es descrédito lo mucho. Aun entre los hombres los Gigantes suelen ser los verdaderos Enanos. Estiman algunos los libros por la corpulencia, como si se escriviessen para exercitar antes los braços que los ingenios. La extensión sola nunca pudo exceder de medianía, y es plaga de hombres universales por querer estar en todo, estar en nada. La intensión da eminencia, y heroica si en materia sublime.

Saber negar. No todo se ha de conceder, ni a todos. Tanto importa como el saber conceder, y en los que mandan es atención urgente. Aquí entra el modo: más se estima el no de algunos que el sí de otros, porque un no dorado satisfaze más que un sí a secas. Ai muchos que siempre tienen en la voca el no, con que todo lo desazonan. El no es siempre el primero en ellos, y aunque después todo lo vienen a conceder, no se les estima, porque precedió aquella primera desazón. No se han de negar de rondón las cosas: vaya a tragos el desengaño; ni se ha de negar del todo, que sería desauciar la dependencia. Queden siempre algunas reliquias de esperança para que templen lo amargo del negar. Llene la cortesía el vacío del favor y suplan las buenas palabras la falta de las obras. El No y el Sí son breves de dezir y piden mucho pensar.

No estar siempre de burlas. Conócese la prudencia en lo serio, que está más acreditado que lo ingenioso. El que siempre está de burlas nunca es hombre de veras. Igualámoslos a éstos con los mentirosos en no darles crédito: a los unos por rezelo de mentira, a los otros de su fisga. Nunca se sabe quándo hablan en juizio, que es tanto como no tenerle. No ai mayor desaire que el contino donaire. Ganan otros fama de dezidores y pierden el crédito de cuerdos. Su rato ha de tener lo jovial, todos los demás lo serio.

Arte para vivir mucho: vivir bien. Dos cosas acaban presto con la vida: la necedad o la ruindad. Perdiéronla unos por no saberla guardar, y otros por no querer. Assí como la virtud es premio de sí misma, assí el vicio es castigo de sí mismo. Quien vive aprisa en el vicio acaba presto de dos maneras; quien vive aprisa en la virtud nunca muere. Comunícase la entereza del ánimo al cuerpo, y no sólo se tiene por larga la vida buena en la intensión, sino en la misma extensión.

Nunca competir. Toda pretensión con oposición daña el crédito. La competencia tira luego a desdorar, por desluzir. Son pocos los que hazen buena guerra, descubre la emulación los defectos que olvidó la cortesía. Vivieron muchos acreditados mientras no tuvieron émulos. El calor de la contrariedad aviva o resucita las infamias muertas, desentierra hediondezes passadas y antepassadas. Comiénçase la competencia con manifiesto de desdoros, ayudándose de quanto puede y no deve; y aunque a vezes, y las más, no sean armas de provecho las ofensas, haze dellas vil satisfación a su venganza, y sacude esta con tal aire, que haze saltar a los desaires el polvo del olvido. Siempre fue pacífica la benevolencia y benévola la reputación.

No es necio el que haze la necedad, sino el que, hecha, no la sabe encubrir. Hanse de sellar los afectos, ¡quánto más los defectos! Todos los hombres yerran, pero con esta diferencia, que los sagazes desmienten las echas, y los necios mienten las por hazer. Consiste el crédito en el recato, más que en el hecho, que si no es uno casto, sea cauto. Los descuidos de los grandes hombres se observan más, como eclipses de las lumbreras mayores. Sea excepción de la amistad el no confiarla los defectos; ni aun, si ser pudiesse, a su misma identidad. Pero puédese valer aquí de aquella otra regla del vivir, que es saber olvidar.

Saber pedir. No ai cosa más dificultosa para algunos ni más fácil para otros. Ai unos que no saben negar; con éstos no es menester ganzúa. Ai otros que el No es su primera palabra a todas horas; con éstos es menester la industria. Y con todos, la sazón: un coger los espíritus alegres, o por el pasto antecedente del cuerpo o por el del ánimo. Si ya la atención del reflexo que atiende no previene la sutileza en el que intenta, los días del gozo son los del favor, que redunda del interior a lo exterior. No se ha de llegar quando se ve negar a otro, que está perdido el miedo al No. Sobre tristeza no ai buen lance. El obligar de antemano es cambio donde no corresponde la villanía.

No proseguir la necedad. Hazen algunos empeño del desacierto, y porque començaron a errar, les parece que es constancia el proseguir. Acusan en el foro interno su yerro, y en el externo lo excusan, con que si quando començaron la necedad fueron notados de inadvertidos, al proseguirla son confirmados en necios. Ni la promesa inconsiderada, ni la resolución errada induzen obligación. Desta suerte continúan algunos su primera grosería y llevan adelante su cortedad: quieren ser constantes impertinentes.

No sea entremetido, y no será desairado. Estímese, si quisiere que le estimen. Sea antes avaro que pródigo de sí. Llegue deseado, y será bien recebido. Nunca venga sino llamado, ni vaya sino embiado. El que se empeña por sí, si sale mal, se carga todo el odio sobre sí; y si sale bien, no consigue el agradecimiento. Es el entremetido terrero de desprecios, y por lo mismo que se introduze con desvergüenza es tripulado en confussión.
Wladimir
Любитель
 
Сообщения: 7104
Зарегистрирован: Пт дек 09, 2005 12:28
Язык(-и): esp-rus

Пред.След.


Словари русского языка

www.gramota.ru
Словарь Мультитран
Язык

Вернуться в Центральный дом литературного переводчика

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Yandex [Bot] и гости: 1