Африканская зимняя сказка

Имена ещё нужно припомнить, а вот название я помню наизусть «Директор королевской зимней земледельческой школы». «Директора» я, ещё маленький мальчик, представлял себе кем-то вроде директора вокзала, а зимняя школа была для меня чем-то посыпанным сказкой, как сахаром, – школа сродни вокзалу, и школа, растворившаяся в белизне.
Но вот он, на обложке, этот доктор А. Шлаер, именно директор школы, но только не зимней, и даже не королевской, он – автор книги «Наземные млекопитающие», той книги, которая пробудила меня к жизни. Это была книга моего деда, и стояла она на буфете, рядом с Библией. И точно как мой благочестивый дедушка называл Библию – «Книга», так и та, рядом с ней, была для меня – «Книга». Когда мы с родителями и, наверное, даже – к несчастью – и с другими родственниками должны были навестить деда – очень неохотно, тогда Книга хоть как-то меня утешала. Пожалуй, я провел за ней сотни часов. Впрочем, я очень любил своего деда. Только вместе со взрослыми я ходил к нему нехотя – они мешали. Они мешали и тогда, когда я сидел там, склонившись над Книгой, своей однообразной болтовнёй вытягивая меня из африканских степей обратно в комнату, где жил дедушка; но когда мы с ним были одни – он жил в африканской степи.
Позже, когда я уже немножко научился читать, я уже, наверное, перечитал книгу раз десять: «Ягуар – очень кровожадный зверь, живущий, главным образом, в Южной Америке» и «У сиамского кота короткая и гладкая шерсть цвета изабелла». Я до сих пор не знаю цвета Изабеллы, но зимняя школа должна быть именно этого цвета, та волшебная зимняя школа, которая начинается где-то на вокзале и тянется далеко в африканские степи, и где ягуар обитает в своей Южной Америке.
В сущности, при таких обстоятельствах я должен был стать большим другом зверей, страстным любителем зоопарков или ведущим специалистом по степным животным. Но никем таким я не стал – так и остался тоскующим учеником сказочной зимней школы изабеллового цвета.
Теперь Книга – моя. Она больше не стоит одиноко рядом с Библией, а живёт на большой книжной полке. Мне немножко грустно из-за того, что именно эта Книга, у которой внутри всё, абсолютно всё – весь мир, стоит теперь среди других книг, напичканных всякой всячиной. Иногда я открываю её, и это, в первый момент, всегда приносит разочарование, потому что она больше не такая безумно яркая на первый взгляд, а стала от долгих взглядов цвета воспоминаний, того самого цвета, которого, как и цвета изабелла, нет в нашем мире, но есть там, в том мире, который начинается у вокзала директора Шлаера, у земледельческо-королевского вокзала. И если бы я правильно понял эту Книгу – «Наземные млекопитающие», я стал бы другом зверей, другом млекопитающих, но, к счастью, я её понял неправильно – на самом деле не они, а сама земля влечёт меня, вся земля, которая как-то, да умещается в Африке.
Я ещё ни разу в жизни не был в Африке. А там стоит та изабелловая школа, учатся в которой не ради развития и успехов в учёбе, а ради жизни и снов. Ещё у Книги сильный едкий запах, он часами остаётся на пальцах. Я думаю, что это пахнут буквы. О чём бы я ни читал, они напоминают мне о запахе директора зимней школы. И где бы не побывала Книга – в аккуратном ли доме родителей или в неприбранном моём, она не теряет своего аромата. Никто не моет руки, перед тем как взять её, а я не мою и после. Королевский Шлаер не раз упоминал, что барсук резко пахнет, и я считаю это очень милым и тактичным с его стороны.
Это была хорошая школа – вокзальная и зимняя – хорошая, потому что там не изучали ничего, кроме земли, того, что она даёт, того, что она большая и щедрая. Учась в этой школе, я имел право истолковывать всё неправильно, и плодотворно этим правом воспользовался. И, в конце концов, не осталось ничего, кроме этого запаха, запаха, которой ещё долго сопровождал меня в жизни, запаха букв.
Я не придумываю, что бы было, если бы я попал в эту школу, в которой изучают такие вещи, как, например, млекопитающие, где одарённых поощряют и где моя увлечённость млекопитающими была бы замечена. Тогда я, наверное, поехал бы в Африку, но это была бы не та Африка – Африка вокзального директора Шлаера школы цвета изабеллла.