Африканская зимняя сказка

С именем я не уверен, но звание помню точно до сих пор: "Управляющий королевской сельскохозяйственной зимней школой". И т.к. я был тогда еще маленьким ребенком, то "управляющего" мог представить себе никем иным кроме как "управляющим вокзалом", а зимняя школа была для меня чем-то таким, скрытым за сказочной глазурью, - школой, похожей на вокзал, которая растворялась в зимней белизне.
Но начну с начала: этот Док. Авг. Шлейер, тот самый управляющий некой школой, бывшей не только зимней, но еще и королевской, является автором книги "Млекопитающие Земли", той книги, которая стала для меня дверью в мир. Это была книга моего деда, она стояла на буфете рядом с Библией. И в то время как мой верующий дед называл Библию "Книгой", для меня "Книгой" была та, стоявшая рядом с ней.
Когда мне приходилось навещать деда с родителями или, того хуже, с другими родственниками, что мне всегда не нравилось, то утешением для меня служила эта книга.
Я, должно быть, провел за ней сотни часов. Вообще-то я очень любил своего деда, но мне не нравилось приходить к нему вместе с взрослыми, они мешали. Они мешали, когда я сидел, склонившись над книгой, а они своей глупой будничной болтовней возвращали меня из африканских степей обратно в Цофинген, где жил мой дед, - но когда мы были одни, он тоже пропадал со мной в африканских степях.
Позже, когда я уже немного умел читать, я прочел эту книгу, должно быть, десятки раз: "Ягуар - очень опасное животное, обитающее в основном в Южной Америке" или "Мех у сиамской кошки гладкий, солового цвета". Я до сих пор не знаю, что это за цвет такой - соловый, но должно быть это цвет зимней школы, которая начинается где-то на вокзале и уходит далеко в африканскую степь, где живет в своей южной америке ягуар.
Вообще-то при данных обстоятельствах я должен был стать большим любителем животных, страстным посетителем зоопарков или даже великим ученым, специалистом по степным животным. Но я не стал ни те, ни другим, ни третьим, а лишь учеником сказочной зимней школы цвета сиамской кошки, обожающим свою школу.
Сейчас книга принадлежит мне. И она уже не стоит одна рядом с Библией, ее место в большом стеллаже. И мне немного не по себе от этого, потому что именно та книга, в которой находится Все, абсолютно Все, весь Мир, стоит сейчас рядом с книгами, в которых описывается лишь малая толика от этого Всего. Я открываю ее время от времени, но наша встреча всегда начинается с разочарования, на первый взгляд она уже не кажется такой маняще яркой, но чем дольше ее смотришь, тем ярче становятся краски воспоминаний, те краски, которые, как и загадочный цвет сиамской кошки, не принадлежат этому миру, а уводят в другой, начинающийся с вокзала, того сельскохозяйственно-королевского вокзала, которым управляет Шлейер,. Если бы я понял книгу правильно, мне бы пришлось стать настоящим любителем животных, знатоком жизни млекопитающих, но на свое счастье я понял ее неправильно. "Млекопитающие Земли" - собственно не животные так задели мое воображение, а Земля, вся та Земля, которая находится где-то в Африке.
До сих пор я еще ни разу не был в Африке. Школа цвета сиамской кошки, она такая, в ней не изучают того, что надо учить для преуспевания, для карьеры, но в ней изучают вещи необходимые, чтобы просто жить и мечтать. Кстати сказать, книга обладает своим запахом, сильным и резким, он остается на пальцах еще долгое время. Для меня этот запах стал запахом букв. Что бы я ни читал, буквы напоминают мне о запахе зимней школы, которой управлял Шлейер. И где бы за это время книга не побывала: в аккуратном доме моих родителей или в моем беспорядочном, она сохраняет свой запах. Стоило бы мыть руки не до, а после того как подержишь ее, но я никогда этого не делал. Его Величество Шлейер неоднократно упоминает, что барсук обладает сильным, неприятным запахом, мне кажется, это очень мило и исключительно предупредительно со стороны автора.
Это была замечательная школа, Вокзальная Зимняя Школа, а хорошей она была потому, что в ней не нужно было изучать ничего другого кроме Земли - а именно то, что она есть, что она велика и богата. И все в этой школе мне можно было понимать неправильно, и я пользовался этой привилегией по полной. А к окончанию этой школы мне осталось ничто иное как запах, запах, который сопровождал меня всю жизнь, запах букв.
Трудно представить, что бы могло случиться, если бы я учился только в той школе, в которой проходят исключительно серьезные вещи, например жизнь млекопитающих, в той школе, в которой пытаются помогать высокоодаренным, в ней обязательно открыли бы у меня талант в сфере изучения фауны. Может быть, я бы даже попал в Африку, но никогда в ту Африку зимней школы цвета сиамской кошки, школы, управляющего вокзалом Шлейера.