Африканская зимняя сказка

Имя мне нужно посмотреть, а его звание я до сих пор помню наизусть: заведующий королевской зимней сельскохозяйственной школой.* Под словом "заведующий" я, тогда маленький ребенок, еще мог что-то представить - заведующий вокзалом, а "зимняя школа" было для меня понятием, ассоциирующимся со сладкой сказкой: училище, похожее на вокзал и училище, утопающее в снежной белизне.
Но начну сначала: этот Доктор Август Шлейер, заведующий той школой, которая была не только зимней, но и королевской, - автор книги "Млекопитающие Земли", книги, с которой я вступил в мир. Это была книга моего деда, и она стояла возле библии на буфете. Мой дедушка называл библию "книгой", тем же и для меня была та, что возле нее: "книгой".
Когда я со своими родителями или, к несчастью, еще с другими родственниками нехотя приходил к своему дедушке, тогда было одно утешение - книга. Должно быть, я провел сотни часов вместе с ней. Впрочем, я любил своего дедушку, я только неохотно приходил к нему вместе с взрослыми - они мешали. Они мешали, когда я там сидел, склонившись над книгой, когда они со своей пустой будничной болтовней возвращали меня назад в Цофинген, где жил мой дедушка, но когда мы были одни, тогда и он жил в африканской степи.
Позднее, когда я мог немного читать, я, должно быть, прочитал книгу десятки раз: "Ягуар - очень кровожадное животное, населяет преимущественно Южную Америку", а "сиамскую кошку покрывает гладкая коричневато-песочная шерсть. Я до сих пор не знаю, что это за цвет, но, должно быть, это цвет зимней школы, той удивительной школы, которая начинается где-то на вокзале и ведет далеко в африканскую степь, где и ягуар населяет свою Южную Америку.
Вообще, при таких условиях я должен был бы стать лучшим другом животных, страстным посетителем зоопарков или же весьма солидным специалистом по животным степи. Но я никем из всего этого не стал - лишь тоскующим учеником сказочной коричневато-песочной зимней школы. У меня сейчас есть эта книга. Она больше не стоит одиноко возле библии и теперь на большом книжном стеллаже. Я немного сожалею об этом, потому что как раз та книга, внутри которой все, все, весь мир, стоит теперь рядом со всеми теми книгами, внутри которых лишь так, кое-что. Я время от времени раскрываю ее, и каждый раз это начинается с разочарования: на первый взгляд, она больше не потрясающе красочная, но при более долгом просмотре растет красочность воспоминания, тот цвет, который, как и коричневато-песочный, не цвет этого мира, а цвет того мира, который начинается на вокзале заведующего Шлейера, сельскохозяйственном королевском вокзале.
Если бы я тогда верно понял книгу, я должен был бы стать другом животных, млекопитающих, но я, к моему счастью, понял ее неверно: "Млекопитающие Земли", собственно не слово "млекопитающие", а слово "Земля" я понял неправильно - это целая Земля, которая каким-то образом находится в Африке.
Я еще ни разу не был в Африке. Все дело в школе коричневато-песочного цвета, в которой все, что учится, предназначается не для преуспевания в жизни, продвижения вперед, а для существования и мечтания. У книги был впрочем, и запах, сильный, едкий, он еще несколько часов остается на пальцах. Для меня этот запах стал запахом букв. О чем бы я не читал, буквы напоминают мне запах заведующего зимней школой. И где бы между тем книга не была, в доме родителей, где порядок, или в моем, где беспорядок, она сохраняет свой запах. Руки надо было мыть не прежде, чем брать ее, а после - я никогда их не мыл. Королевский Шлейер не раз упоминал, что барсук дурно пахнет. Это, я считаю, любезно и предупредительно с его стороны.
Это была хорошая школа, привокзальная зимняя школа, и она была хороша тем, что ничего другого не нужно было изучать, кроме Земли, а именно то, что она есть, что она велика и богата. И я мог неверно понимать все в этой школе и широко пользовался этой привилегией. И, наконец, ничего не осталось, кроме запаха, запаха, который сопровождает меня всю жизнь, запаха букв.
Нельзя представить, что бы произошло, если бы я только был в этой школе, в которой нужно изучать предмет, например, млекопитающих, в той школе, в которой, кроме того, хотят поощрять высокоодаренных, и моя одаренность знаниями о млекопитающих была бы обнаружена. Возможно, я бы тогда приехал в Африку, но никогда в Африку той зимней школы коричневато-песочного цвета заведующего вокзалом Шлейера.

* Так называются сельскохозяйственные курсы, работающие зимой - прим. переводчика