Я хотел бы сказать,
Просто, как я умею,
Что китаец язычник
Умел быть хитрее,
И проделки его ох, не мелки.
Объясню все немного длиннее.
Его звали А Син;
Это было не странно,
Видно, суть его имени -
Хуже обмана.
Щель улыбки и глазки как рыбки,
Биллу Ни я заметил пространно.
Третий Августа день
Облаками белеет;
На китайца посмотришь
Не видел скромнее,
Но он быстро в себе разуверил
Нас с Вильямом двух глупых пигмеев.
В юкер сели играть,
А Син с карты заходит,
Его вроде незнание
Правил подводит;
Он ласково нам улыбается,
Словно кот
На молочной подводе.
Карты плохи пришли.
Я грустил и сердился,
Но вдруг в рукава
Другу Ни покосился;
А в них столько тузов и картинок ,
Что не выиграть, сколько не силься.
Но китаец, увы,
Видно, думал иначе.
Набирал он очки
Быстро не наудачу,
Козырнул вдруг таким же валетом,
Что и мне выдал Ни при раздаче.
Я на Ни посмотрел,
Тот поднялся со стоном:
"Разве может так быть?",-
Спросил низким тоном
"Проиграли косому китайцу,
Работяге желтее лимона".
Я ушел, чтоб не знать,
Что с ним стало.
Пол покрылся вокруг
Карт цветным покрывалом,
Тех, что А Син скрывал так умело
В игре "где и правил не знал он".
В рукавах длинных
Двадцать четыре колоды,
Ногти под конус
Остры не по моде,
На них воск от картишек кропленых,
Что берется со свечного завода.
Я хотел бы сказать,
Просто, как я умею,
Что китаец язычник
Умел быть хитрее,
И проделки его ох, не мелки.
Это факты, а не подделка.